Фисташечные часы

Фисташечные часы - слайд

Хорошо, что всегда с тобой твоя вселенная, твое звездное небо, твое личное бессмертие...

Неделя началась с того, что ударил снег, который в течение суток истаял в дождь. Госпожа Васо три дня не открывала ставни на северном окне – не хотела смотреть на сырость. 

«Это земля моется, готовится принять новую весну. Нельзя родиться без воды», – увещевал ее господина Афанасий, даже в погоду не отменивший своих ежедневных прогулок. Постепенно агиос-стефановское мироздание устаканилось: мало-помалу начало выходить солнце – закрепитель хорошего настроения. Шторм задержался только на кончиках гор – они все еще заснежены.

Вечером наконец-то проявились звезды. Оказалось, что ночное небо движется – все созвездия перебегают с места на место вслед за тобой и принимают прежнее графическое положение. Человек приобретает более весомый, практически планетарный масштаб. 

***

Агора начинается где-то в 8 часов; некоторые ценители приходят сюда трижды – с утра, сделать променад, выпить кофе, наметить программу покупок, потом около полудня – начать пить вино и сделать выборочный шоппинг, и затем часа в три, незадолго до закрытия, закусить и закупить оптом то, что под конец рынка отдается почти даром. Открылись промтовары и парикмахерские. К парикмахеру Кимону пришел клиент – абсолютно лысый господин.

– Что же я буду с вами делать? Зачем вы пришли? – развел руки Кимон.

– Я соскучился сидеть дома, – откровенно признался господин. – Вы не могли бы просто погладить меня по голове?

***

Несмотря на то, что госпожа Урания пришла к первой смене, выглядела она люкс: высокая укладка, юбка со шлицей, серые чулки. Заботливые туфли, сохраняющие в комфорте распухшие щиколотки. Перед агорой зашла в часовню, поставила свечку.

– О чем молишься, Урания? На какой день надеешься? – весело спросил ее господин Афанасий, который тоже был из ранних пташек.

Урания задумалась.

– Надеюсь на то, что мой день будет длинным!

*** 

Продавец апельсинов с чрезвычайно женским именем – Мариос, то есть, Марий, – вопил во всю глотку, используя галантерейные средства выразительности:

– Мои апельсины лучшие на агоре! Покупайте апельсины с люрексом!

– Рррокошь! Ррроскошь! – ревниво перекрикивал Мария Нектарий. 

– Морковка по одному евро! Роскошь!

***

Прокопий пытался пронести на агору стулья, но его остановила строгая корпулентная девушка-секьюрити из понтийских греков. Пришлось усесться на мешки с сухими бобами.

– Так даже полезнее, – заметил Прокопий. – С эффектом массажа.

– У тебя совесть есть? – сказала его помощница Феодора. – Опять оставил меня одну.

– Но я же помыл тебе кальмаров! – возразил Прокопий. – Выпей с нами вина, Феодора!

– Я не пью вина.

– А что ты пьешь?

– Воду.

– На это привычка нужна! – уважительно покачал головой Прокопий.

***

Госпожа Урания поделилась с госпожой Андромахой:

– На прошлом рынке впервые купила ставриду. Очень вкусная рыба.

– Невкусных рыб не бывает! – нравоучительно ответила Андромаха. – Бывают несвежие.

***

– Я, – декларировал свое кредо зеленщик Апостол. – Я патриот. В истинном смысле этого слова. У нас в Марафоне все такие.

– В чем это выражается? – вежливо уточнила у него госпожа Урания.

– Мало того, что у меня на прилавке только греческие грецкие орехи. Так я еще и критские помидоры продаю дешевле наших, марафонских! Хотя они и лучше.

***

Капустный король Григорис (брокколи, цветная, красно- и белокочанная, брюссельская в ассортименте) сосредоточенно слушал госпожу Аспасию. Она рассказывала ему про свою подругу.

– Она всегда все про всех знает, все замечает, на все обращает внимание...

– А! Так она наблюдательный и чуткий человек, – сказал Григорис.

– Вот! – радостно выдохнула Аспасия. 

– А некоторые, представляешь, называют ее сплетницей!

***

Аристотель Пеппас разложил листья шпината так, чтобы они торчали темно-зелеными лопатками кверху. Разровнял горку флоринских перцев, длинных и узких, как клинки. И громко запел чувствительную песню про любовь.

– Чего это ты разнылся, старина? – спросил его проходивший мимо Манолис.

Аристотель пригладил свои полуседые, в античный завиток, волосы.

– Любовь не оставляет человека. Раньше я ею занимался. Теперь я о ней пою.

***

– Скоро весна, – брякнул Прокопий.

– С чего ты взял, впереди февраль.

– Многие мои рыбы – беременны. – заявил Прокопий так гордо, как будто он к этому причастен лично.

***

Перикл засел на обочине с объемным мешком фисташек. Господин Афанасий несколько раз прошел взад-вперед мимо него. Уровень фисташек в мешке снижался, а горка скорлупы соответственно росла.

– Ты не работаешь сегодня? – поинтересовался Афанасий.

– Не. – ответил Перикл. – Сегодня работают фисташечные часы. Кстати, чего это ты ходишь туда-сюда и ничего не покупаешь?

– Нагуливаю аппетит!

***

Над агорой гремел колокол Прокопиевого смеха. Он продолжал пить вино, и в какой-то момент забогословил уже хорошо освежённым голосом:

– Что такое Бог? Разве мы знаем, что такое Бог? Нет. И не можем знать. Человеческий язык не может выразить, что Он такое. Нет для Него слов, не существует. А если мы о чем-то не можем сказать, значит, не можем этого ни понять, ни представить!

– Хм, – меланхолически пожал плечами Манос. – Можно называть Его с большой буквы.

– Этого недостаточно! – вскрикнул разгоряченный Прокопий. – Этим ты Его не объяснишь, а только причеловечишь. А Он – не человек. Ну, разве что наполовину. 

Манолису надоело спорить, он включил плеер с критской музыкой. Прокопий немедленно вскочил с места.

– Танцуешь на работе? – погрозил ему пальцем господин Афанасий.

– Все в порядке, – отмахнулся Прокопий. – Я же в маске!

***

Агора пришла в упадок. Прилавки опустели. Поднялся ветерок и переложил с места на место листики салата из солнца и воды, уплотненных зеленым цветом. Итальянский ресторан «Голосо» приготовился к обеду: вывесил блюдо дня – жареная треска с чесночным соусом, – иллюстрация того, как греки фонетически и гастрономически воспринимают итальянцев, а я все шла и шла на свою гору, возвращаясь домой, и время тянулось медленно, как будто его отсчитывали фисташечные часы Перикла. День разворачивал свой длинный свиток.

И так всю жизнь бесконечно поднимается планета-человек. Хорошо, что всегда с тобой твоя вселенная, твое звездное небо, твое личное бессмертие, которые ты тянешь за собой, как воздушный шарик за веревочку. Если почаще смотреть вверх, то все это можно увидеть, можно разглядеть.

Материалы по теме
Подпишитесь на нашу рассылку
Мы будем присылать вам важные и лучшие материалы за неделю.
Вы сможете дополнительно настроить рассылку в личном кабинете.