«Главным стала не победа, а боль, бесконечная боль»: зачем я рассказываю сыну о войне

«Главным стала не победа, а боль, бесконечная боль»: зачем я рассказываю сыну о войне - слайд

© Фото Wikipedia

И при чем тут «Гарри Поттер»

23 января — день рождения Тани Савичевой, обычной школьницы, которая в блокаду отмечала в дневнике лишь смерти родных: бабушки, дяди, сестры, брата, мамы… Заканчивается он словами «Осталась одна Таня».

Вот так несколько листочков, исписанных детским почерком, стали мощным свидетельством войны. Если показать дневник ребенку — он все поймет. Но ведь потом начнет задавать вопросы. Что такое блокада? А почему одни люди массово убивали других? А такое может повториться?

Понимаю родителей, которым хочется замять этот разговор фразой: «Главное, что мы победили».


Это все равно что на первый встревоженный вопрос: «А ты тоже когда-нибудь умрешь?» сказать, что нет, не умру, все хорошо, не думай о плохом.


Конечно, в том, что мы победили в войне, правды больше, но это мало что объясняет. Как рассказывать, чтобы не перепугать? О чем именно? На примере чего?

Мне в детстве папа показывал черно-белые фильмы, в которых солдаты много бегали по болотам, сидели в окопах, кричали, кто-то погибал, кто-то дожидался победы. Еще он пел песни под гитару: «Горит и кружится планета, над нашей родиною дым, и значит, нам нужна одна победа. Одна на всех — мы за ценой не постоим».

Конечно, братья мои играли в солдатиков «наши против немцев». Еще мы все вместе ходили 9 Мая на набережную реки смотреть салют. Я мало что понимала, но все это любила, просто потому что это был общий с папой мир. Потом я выросла, и война для меня изменилась: в ней главным стала не победа, а боль, бесконечная боль. «Все умерли. Осталась одна Таня».

Возникла проблема. Вся массовая культура о войне, на которой я росла, не подходит моему восьмилетнему сыну. Вряд ли он станет смотреть старенький военный фильм — все попытки просвещать через кино не по возрасту заканчиваются тем, что он просто скачет по комнате, а я злюсь. Вместо солдатиков у него Lego. Салюты можно наблюдать за окном чуть ли не каждые выходные.

Главное, я не знаю из чего создавать такой культурный контекст, чтобы акцент был не на победе, а на чудовищности войны как явления. Он пока слишком мал для подробных музейных экскурсий, дневника Анны Франк и шедевров вроде «Летят журавли». Но уже слишком большой, чтобы ничего о войне не знать. Пока я подбираю правильные слова, он уже рисует танки к 23-му февраля.

Однако есть две ниточки, за которые можно ухватиться, чтобы построить разговор о войне не скучно и не однобоко. Первая — это истории наших родных. Я рассказываю, что моя бабушка, его пра-, когда-то была пятилетней девочкой, жила в деревне, и туда пришли захватчики, отняли всю еду и предлагали ей плясать за тарелку супа. И она танцевала, чтобы поесть.


Бабушка вспоминает об этом с горечью, и я сама не могу пересказывать эту историю без слез.


Наш дядя мальчишкой жил в блокадном Ленинграде, однажды он нагнулся достать что-то из-под стола, и в этот момент в доме выбило стекла из-за снаряда. Если б он в этот момент не оказался под столом, он бы погиб. Рассказывая это сыну, я ощущаю, что по мне, как по мостику памяти, прошлое переходит в будущее. Столько всего еще надо спросить у бабушки, пока она жива, чтобы для моих детей война была не только строчками из учебника, но живой историей.

Как ни странно, хорошим поводом поговорить о второй мировой оказался еще и «Гарри Поттер». Осторожно, дальше спойлеры! Ближе к концу серии Волан-де-Морт захватывает власть в Министерстве и начинает планомерно истреблять «полукровок». Схема вполне узнаваема: пропаганда в печати, допросы, уничтожение «неправильных» волшебников. В фильме Рон таскает радиоприемник, чтобы слушать списки погибших. В последних двух сериях они вместе с Гарри и Гермионой превращаются чуть ли не в партизанов.

На новогодних каникулах мы пересматривали поттериану, и я впервые догадалась рассказать сыну, что нечто похожее происходило в нашей истори и не так уж давно.


Эмоции, которые он испытал при просмотре фильма, он перенес и на реальную историческую войну — это ужасно, так не должно быть, все люди одинаковые, все имеют право на жизнь. Да, сынок, все так.


Мне кажется важным разрешить ребенку почувствовать в этом месте и боль, и злость, дать ему возмутиться и погоревать, порадоваться, что все закончилось, и испугаться, что это может повториться. Думаю, как-то так и работает историческая память — через чувства. Нужна она для того, чтобы изнутри проросла мысль, которую так часто повторяли в 1950-х: «Лишь бы не было войны». Верю, что это самое важное заклинание для защиты всех нынешних и будущих Тань Савичевых.

Современные детские книги о войне:

«Жила, была. Историческое повествование о Тане Савичевой», Илья Миксон.

«Кукла» Геннадий Черкашин.

Цикл «Ленинградские сказки», Юлия Яковлева.

«Сурвило» Ольга Лаврентьева.

«Дорога жизни» Нисон Ходза.

Материалы по теме
Подпишитесь на нашу рассылку
Мы будем присылать вам важные и лучшие материалы за неделю.
Вы сможете дополнительно настроить рассылку в личном кабинете.