В конце августа 2020 года российский сегмент Твиттера взволновал тред о фильме «Леон», вышедшем в 1994 году. Автор треда, пользовательница с ником кристос, вкратце пересказала скандальную историю создания фильма и эпизоды, которые вошли в режиссерскую версию, но не дошли до широкого проката.
Для тех, кто не смотрел, или смотрел, но забыл: «Леон» — это фильм французского режиссера Люка Бессона, в котором рассказывается о странных отношениях наемного убийцы Леона и 13-летней Матильды. Семью Матильды расстреляли коррумпированные полицейские, и живущий по соседству Леон предложил девочке помощь в организации вендетты. Между очень взрослым киллером и очень юной девушкой завязываются отношения, которые на первый взгляд напоминают отношения между родителем и ребенком, но, оказывается, за ними скрывается приличный такой сексуальный подтекст.
В скандальном твиттерском треде автор пишет о том, что было известно и раньше, но почему-то редко попадало в поле зрения широкой общественности.
Репутацию режиссера Люка Бессона сложно назвать безупречной: в 1991 году режиссер (тогда ему было 32) состоял в отношениях с 15-летней актрисой Майвен Беско. В 16 лет актриса родила от него дочь, и единственная причина, по которой Бессон не отправился под суд за педофилию — это то, то он гражданин Франции, где возраст согласия начинается с 15 лет.
Бессон как раз состоял в отношениях с Беско, когда работал над «Леоном». По словам самой девушки, режиссер явно черпал вдохновение из их отношений, однако после выхода фильма об этом практически никто не писал. Подкрепляют неоднозначность отношений между Леоном и Матильдой и те сцены, которые не вошли в прокатную версию фильма: говорят, там все было куда более непрозрачно.
- На одном из тестовых показов в LA была сохранена сцена, в которой Матильда просит Леона стать её любовником и тот соглашается. Однако зрители нервно рассмеялись и сочли сцену неуместной и странной, поставили фильму плохие оценки, поэтому решено было удалить её.
Юная Матильда открыто предлагает Леону заняться сексом (а в одной из версий фильма, которая была в итоге отвергнута, он даже соглашается), Леон оказывается в ванной в то время, когда Матильда принимает душ, а также в одном из эпизодов она пытается его поцеловать.
Также можно найти информацию о том, что исполнитель роли Леона — Жан Рено — сознательно сделал своего героя немного «медленным» и не очень сообразительным, чтобы его образ не казался физически и сексуально угрожающим для Матильды. Несмотря на суровую профессию, Леон производит впечатление ребенка, застрявшего в теле взрослого — и все это благодаря желанию Рено как-то «сгладить» сексуальное напряжение, задуманное режиссером.
- Жан Рено принял сознательное решение играть немного заторможенного Леона, чтобы он не выглядел как угроза для Матилды (попытка засчитана, но задумку режиссера из фильма не выкинешь)
Вишенкой на этом неприятном торте стало недавнее признание самой Портман, которая рассказала, что ее кинематографический дебют в таком сексуализированном образе негативно повлиял на ее взросление и травмировал ее. После выхода фильма актриса (а тогда ей было 12 лет!) начала получать письма, в одном из которых «поклонник» подробно описывал свои фантазии о ее изнасиловании.
Сама Натали называет свой опыт “sexual terrorism”. И открыто заявляет, что её сексуализировали в возрасте 13ти лет.
Поскольку вся история происходила в беззаботные 90-е, Бессона, снявшего такую провокационную картину, не закэнселлили злые «митушники» и не засудили, а он продолжил свою блестящую карьеру в Голливуде. Однако теперь, спустя 26 лет после выхода «Леона» подоспела скандальная «новая этика», и о фильме и истории его создания заговорили снова.
Стоит ли говорить, что твиттерский тред вызвал бурю негодования. Комментаторы требовали «отстать от гениального фильма» и «перестать придираться» (это еще самые цензурные из них). Впрочем, нашлись и те, кто отметил, что не смог досмотреть или повторно посмотреть фильм, потому что «что-то в нем было не так» или «виделся педофильский подтекст».
Я впервые посмотрела этот фильм, кажется, будучи в возрасте самой Матильды — мне было 11-12 лет, и для меня отношения между Леоном и его маленькой напуганной соседской были исключительно детско-родительскими. Да, Матильда предсказуемо влюбилась в своего старшего товарища (и это тоже было мне понятно), и вела себя странненько и иногда вызывающе, но непробиваемость и принципиальность Леона смягчали (в моем восприятии) все неловкие ситуации и делали их безобидными и наивными.
Обсуждая ситуацию в нашей редакции, мы обнаружили, что каждый из нас воспринял фильм по-своему: кто-то, как и я, не заметил никакого сексуального напряжения, а кто-то, наоборот, его уловил, и чувствовал себя некомфортно. Мне кажется, это сильно зависит от смотрящего: от того, в каком возрасте и с каким опытом он смотрит этот фильм. Это лишнее напоминание о том, что даже если вам (а в данном случае — мне) кажется, что проблемы нет, еще не значит, что ее нет и не должно быть ни у кого вообще.
Что же нам делать, как же нам жить под пятой жуткой новой этики, которая не только в настоящее, но и в далекое прошлое протянула свои волосатые лапы и начала крушить кинематографические святыни?
Начну с того, что мне понятно возмущение комментаторов. Очень сложно поверить и принять тот факт, что что-то, что ты до этого считал хорошим или даже гениальным, делал не очень хороший человек с не очень хорошими мыслями.
Очень сложно разом изменить свое мнение и пересмотреть свои взгляды — намного проще напасть на говорящего, признать его неправым и неправильным, и остаться при своем.
Однако, мне кажется, сейчас уже сложно просто закрывать глаза и проходить мимо историй про Харви Вайнштейна, Майкла Джексона, Люка Бессона. Не получается, да и не надо — мир меняется, а вместе с ним и восприятие всего того, что раньше могло сойти за «блажь», «придурь», «эксцентричность», «инфантильность» и «сложный характер». Мы как общество так привыкли обесценивать чужие травмы, что «да она сама хотела сниматься в этом фильме», «да она сама под него легла» до сих пор кажутся как будто бы валидными аргументами — и все ради того, чтобы нас не лишали возможности беззаботно любить фильм или режиссера, или исполнителя, который нам понравился.
Странный размен, правда? «Вы, пожалуйста, помолчите, о своих переживаниях, а то мы начинаем испытывать дискомфорт из-за необходимости пересмотреть свои суждения». Признаюсь, я тоже испытала дискомфорт, изучая историю вокруг «Леона»: неприятно думать, что такие теплые и близкие отношения между Леоном и Матильдой изначально должны были выглядеть как отношения ушлого педофила-киллера и наивной девочки-сироты.
Получив всю эту информацию, попадаешь в такую серую моральную зону: я не готова закэнселлить Люка Бессона в условиях отдельно взятой квартиры и перестать смотреть его фильмы раз и навсегда (жаль, он об этом не узнает), но и закатывать глаза и говорить, что Портман «хайпится» на старинном фильме, я тоже не стану.
И, кажется, это лучшее, что сейчас можно сделать, оказавшись на шаткой почве чужой травмы и общественного (не)признания: не бросаться в крайности, не зарывать голову в песок и не бежать рубить всех направо и налево с шашкой наголо — в конце концов, против голливудских знаменитостей (да и против российских — привет, Марат Башаров) мы, простые люди, бессильны.
Нам важно и нужно возвращаться в прошлое, пересматривать старые фильмы и статьи, ворошить биографии титанов и забронзовевших маэстро, слушать рассказы очевидцев (да, даже если до этого они молчали) и заново анализировать услышанное и увиденное. Не для того, чтобы отменить, запретить и заблокировать это прошлое, но для того, чтобы извлечь для этого урок на будущее — наше и наших детей. Чтобы обсудить, как делать нельзя, чтобы вытащить это на свет и показать всем — вот, смотрите, ребята, романтизировать педофилию — не круто. Чтобы как-то перенастроить свой моральный компас на более человечные, более осознанные ценности.
Мы все — исследователи этой новой, никогда не виданной территории, этой пугающей новой этики, внутри которой еще мало кто понимает, как себя вести. Так давайте будем исследователями, которые принимают правила игры и учатся находить баланс между личным и общественным, верят жертвам, не впадают в оголтелый виктимблейминг и хотя бы примерно представляют, как делится ответственность — в обществе и в профессиональной иерархии. И, что самое главное, давайте научим своих детей быть исследователями — у них это от природы, надо просто дать им необходимые инструменты.
