«Может быть, похвала приносит родителям больше проблем, чем пользы?» Метод воспитания родителей-майя

«Может быть, похвала приносит родителям больше проблем, чем пользы?» Метод воспитания родителей-майя - слайд

Отрывок из книги «Утраченное искусство воспитания»

Микаэлин Дуклефф, научная журналистка и мама пятилетней Рози, поняла, что западные методики воспитания не работают. Вместе с дочерью она отправляется в путешествие в племена охотников-собирателей: майя, хадзабе и инуитов, чтобы понять, как устроено родительство в этих культурах. Попутно писательница общается с антропологами, биологами и нейропсихологами и подкрепляет свои наблюдения научными фактами.

Весь этот опыт она зафиксировала в книге «Утраченное искусство воспитания. Чему древние культуры могут научить современных родителей». С разрешения издательства «Бомбора» мы публикуем фрагмент из главы «Мэтры мотивации. Что лучше похвалы?» о родителях-майя, которые растят по-настоящему отзывчивых детей, готовых сотрудничать.

Каждый день, проходя около полудня мимо дома Марии, вы слышите мягкий ритмичный звук из кухни. Тук, тук, тук. Потом пауза секунд 20. И опять: тук, тук, тук. Тук, тук, тук.

Она забивает гвоздь в стену? Ремонтирует мебель?

Тук, тук, тук. Тук, тук, тук. Это длится минут 15, а может, и дольше.

Подходя к двери, чувствую приятный запах: это карамелизируется кремовая кукуруза, запекаясь над открытым огнем.

Мария сидит за кухонным столом, перед ней большая гора бледно-желтого теста из кукурузной муки. Она отщипывает шарик размером с грецкий орех, кладет его на доску и, стуча по нему кончиками пальцев, превращает в идеальный диск. Тук, тук, тук. Затем осторожно кладет его на горячую сковороду примерно на минуту, пока тот не надуется, как рыба фугу, а затем переворачивает. Теплые, сливочные, мягкие, эти лепешки райски вкусны. Не есть мне лепешек лучше. Затем на помощь приходит пятилетняя Алекса, и я становлюсь свидетелем мастер-класса по мотивации детей. Пальчики девчурки неуклюжи, медлительны и с трудом справляются с работой с тестом.


Но Мария ее не останавливает. Она не вмешивается, не хватает дочь за руку и не показывает, как нужно делать лепешки. Она просто отступает и позволяет Алексе делать тортильи бесформенными — и вообще любыми, какими ей заблагорассудится.


Позволяет тренироваться. И когда та устает, мудрая мама-майя не заставляет ее задержаться и закончить. Так что Алекса просто вскакивает и выбегает из дома, а Мария продолжает работать.

Затем к столу подходит Гельми, средняя дочь. Ей девять, и она играла на улице с подружкой. Теперь она хочет помочь. По сравнению с младшей сестрой Гельми — профессионал в приготовлении лепешек. Но и ей еще есть чему поучиться. Приготовить такие лепешки, как у Марии, невероятно сложно. На это уходят годы практики.

Так что большинство лепешек у Гельми получаются слегка кособокими. Но она снова и снова пытается сделать их идеальными.

И вот — ура! Гельми справилась! Она вылепила сущую прелесть: маленький диск идеальной толщины и круглый, как луна. Угадайте-ка, что сделала Мария в момент победы своей дочери? Или, если точнее, чего она не сделала?


В 1970-е годы американский психолог Эдвард Деси поставил перед собой амбициозную цель: выяснить, что побуждает человека действовать добровольно. До этого его коллеги исследовали другой тип мотивации, который формируется и контролируется извне: вознаграждением (например, деньгами), наказанием (например, ограничением свободы передвижения) и признанием достижений. Но Эд хотел знать, что заставляет людей действовать самим, без стимулирующих факторов.


Что естественным образом побуждает решать новые задачи или помогать другим, когда на горизонте не маячит очевидная награда? Что заставляет человека что-то делать, когда никто за ним не наблюдает? Что питает его внутренний огонь?


Например, когда я только приступила к написанию этой книги, мои усилия казались нерациональными и даже глупыми. Я стала работать практически в два раза больше, а поездки полностью опустошили мой банковский счет. В то же время я не знала, будет ли кому-нибудь интересна эта история и вернутся ли вложенные деньги.

Тем не менее все свободное время писала и занималась исследованиями. Почему? Потому что это очень нравилось. Нравилось встречаться с людьми и учиться у них. И я ощущала, что расту как писатель и журналист. Это Эд и называет «внутренней» мотивацией — когда желание деятельности исходит из самого человека, а не подстегивается внешними факторами. Занятие не просто само по себе доставляет удовольствие — на его фоне формируется «внутреннее удовлетворение».

Внутренняя мотивация заставляет человека танцевать по ночам в гостиной, пока никто не видит. Она зовет Рози, едва проснувшись, хвататься за краски. Именно благодаря ей Гельми отрывается от игры с друзьями, чтобы помочь Марии с лепешками.

Внутренняя мотивация творит чудеса. Она позволяет людям расти, учиться и работать без особой борьбы или сопротивления. А еще она, похоже, устойчивее, чем внешняя. Влияние со стороны — поощрения и наказания — способно внутреннюю мотивацию даже ослабить. Таблицы достижений, обещания мороженого, ограничение свободы передвижения, угрозы последствиями часто «подрывают этот тип мотивации».

Другими словами, если за каждую идеальную лепешку Гельми получала бы десять песо (или наклейку с золотой звездочкой), со временем она могла бы перестать делать лепешки добровольно.


А вот безо всякого вознаграждения малышка день за днем охотно подходит к столу, чтобы помочь маме. Почему? Что питает ее внутреннюю мотивацию?


На настоящий момент по этому вопросу психологами опубликовано не менее 1500 научных работ. И между результатами этих исследований и тем, как родители относятся к детям в общинах майя вроде Чан-Каяла, можно обнаружить поразительное сходство. Западная психология считает, что пробудить внутреннюю мотивацию помогут три ингредиента. И с первым мы уже знакомы. Это сопричастность.

Ингредиент 1. Сопричастность

Сопричастность — это ощущение общности с другими и принадлежности к команде или семье. Исследования показывают: если ребенок чувствует связь с учителем, то будет усерден на уроке.

То же самое и с родителями. Чем сильнее ребенок привязан к членам семьи, тем больше стремится трудиться вместе с ними и разделять их интересы.

Отличный способ наладить контакт с детьми — выдать им членский билет, поприветствовать в нашем мире и объединиться всей семьей для достижения общих целей — для приготовления лепешек на обед, например. Совместная работа доставляет больше удовольствия и часто лучше спорится.

Ингредиент 2. Автономия

Я уже упоминала об автономии, и она настолько важна и столь значима, что позднее мы посвятим ей целую главу. Но вы уже могли увидеть, как этот ингредиент работает при взаимодействии Марии с дочерьми. Не заставляя их помогать готовить лепешки — и не вынуждая остаться, когда интерес ослаб, — она проявляла уважение к автономии своих детей.

Ингредиент 3. Ощущение компетентности

Чтобы сохранить мотивацию, ребенку необходимо чувствовать, что он достаточно компетентен для выполнения задачи. Никто не захочет продолжать работать, если постоянно испытывает разочарование или не добивается никакого успеха. С другой стороны, слишком простое дело может быстро наскучить.

Так что желательно придерживаться золотой середины: беритесь за задания, которые одновременно достаточно сложны (и тем поддерживают интерес) и абсолютно вам под силам — тогда будете ощущать себя компетентным. Именно при таких условиях, вероятно, и возникает внутренняя мотивация.

У Марии и других родителей-майя есть несколько уловок, которые помогают детям почувствовать себя компетентными при выполнении работ по дому и других взрослых задач. Мы поговорим об этих методах через секунду.


Но сначала пару слов об инструменте, которым майя, наоборот, не пользуются никогда. О похвале.


За все время пребывания в Чан-Каяле я ни разу не слышала, чтобы родители хвалили ребенка, и уж точно не бывало там щедрых похвал в стиле «О Анжела! Это потрясающе: ты по собственной инициативе вымыла посуду. Ты великолепная дочь! Я благодарю тебя!» И все это несмотря на то, что дети здесь часто ведут себя так, что я прихожу в неописуемый восторг.

Родители не говорят «Ты молодец» или другие подобные фразы. «Иногда они могут выражать свое одобрение выражением лица. Невербальные сигналы важны. Это явные знаки одобрения», — комментирует психолог Ребека Мехиа-Арауз. Пока мы с Марией разговариваем, я замечаю, что она использует мимику и в общении со мной. Приподнимает брови, подтверждая, что я уловила мысль. Или кивает головой и говорит: «Хм».

В своем подходе родители-майя не одиноки. Во всех поездках за пределы США я ни разу не слышала, чтобы детей хвалили. И тем более не встречала постоянного потока похвал, подобного тому, что исходит из моих уст каждый день. Черт возьми, иногда я хвалю Рози, даже когда она совершает ошибку: «Молодец, что попыталась!» Да это уже вообще никуда не годится!

При внутренней мотивации желание деятельности исходит от самого человека, а не подстегивается внешними факторами. Она устойчивее, чем внешняя, и позволяет расти, учиться и работать без особой борьбы или сопротивления. А вот влияние со стороны — поощрения и наказания — способно ее ослабить.


Я слышу так мало похвалы в поездках по миру, что начинаю что-то подозревать. Может быть, похвала приносит родителям больше проблем, чем пользы?


Похвала — зверь хитрый. Она может не устраивать ребенка по многим причинам, особенно если не кажется искренней, не соответствует достижению или просто присутствует постоянно. Если каждое положительное действие получает оценку «Молодец!» или «Как мило!», это может подорвать внутреннюю мотивацию, снижая вероятность захотеть выполнить задание в будущем.

Похвала таит в себе еще одну опасность — и немалую. Она может вызывать раздор между братьями и сестрами, потому что порождает конкуренцию. Психологи обнаружили: если маленькие дети вырастают, слыша частые похвалы, они с раннего возраста учатся соревноваться с братьями и сестрами за одобрение и внимание родителей. Отсутствие похвалы может быть одной из причин, по которой дети-майя хорошо работают вместе и ссорятся меньше, чем их американские ровесники. Им не нужно тягаться друг с другом за словесные лавры.

Итак, родители-майя не используют похвалу как инструмент. А что используют? Оказывается, альтернатив довольно много. Первый метод настолько красив, что мои отношения с Рози расцвели, как по весне магнолия, стоило лишь понять, как правильно его внедрить. Этот метод — признание.

ШАГ 3. Признавайте вклад ребенка

Вместо похвалы родители-майя признают или принимают задумку ребенка и его вклад в любое занятие — независимо от его неуместности и нелепости или степени искаженности результата (и лепешки).

На Юкатане детям позволяют вносить лепту в выполнение повседневных задач и не стараются ее улучшить, усугубить ее значение, чтобы оправдать собственные ожидания. Взрослые искренне ценят детскую версию подметания, деформированную лепешку или выдвинутые идеи. Они ценят детское видение таким, какое оно есть. И уважают его.


Родительское признание вклада подогревает интерес ребенка к задаче, говорит психолог Люсия Алькала: «Думаю, это дарит мотивацию помогать еще больше. Малыш видит, что его действия имеют значение и являются реальным благом для семьи. Это мощнее любой похвалы».


Когда Алекса делает бесформенную лепешку, Мария может немного подправить края теста, прежде чем положить на сковороду. Но она не пытается заставить Алексу добиться лучшего результата. Не читает лекцию о методике раскатывания лепешки.

И не хватает девочку за руки, чтобы помочь справиться.

Мария просто признает и ценит вклад дочери в приготовление обеда, принимая лепешки такими, какие они у девочки получились. Мама-майя уверена, что со временем, наблюдая и практикуясь, Алекса научится готовить прекрасные тортильи. Зачем торопить? Спешка приведет только к конфликту и стрессу. Пока дочь будет набираться опыта, ее ощущение компетентности будет незаметно крепнуть и дарить желание попрактиковаться и завтра.

Обратное также верно. Если родители сопротивляются идее или вкладу ребенка, это может подорвать у него веру в свои силы и демотивировать. Такая позиция родителей может принимать разные формы. Они могут просто игнорировать задумку или дело; категорически их отвергать («Нет-нет, мы не можем этого сделать» или «Нет, мы так не делаем. Мы делаем это вот так») или преподать урок о «правильном способе» мыслить и делать.

Сопротивлением будет и то, если родители не станут использовать результаты ребенка, полностью их переделают или отберут инструмент в процессе и сделают сами.

Родители-майя и других коренных народов обычно подобного сопротивления не оказывают — они не мешают ребенку, пока он помогает.


«Мамы не мешают ребенку что-либо делать, даже если он это делает неправильно», — говорит Ребека, имея в виду мам-науа.


Вместо этого (и это имеет ключевое значение!) обращают внимание на то, что делает ребенок, а затем развивают его задумку. В результате родитель запускает прекрасный цикл сотрудничества, в котором один вносит идею, а другой воплощает ее. Это-то Лючия и называет «текучим сотрудничеством» — двое трудятся сообща, как единый организм с четырьмя руками. Это моменты минимума — минимум разговоров, сопротивления и противостояния.

В некотором смысле родители-майя относятся к ребенку как к партнеру по деятельности. Родители считают, что знания передаются не только от родителей к ребенку. Скорее они признают знание двунаправленным. Дети тоже могут поделиться ценными идеями и информацией.

После разговора с Ребекой ее слова эхом звучат в моей голове еще несколько дней (даже недель). Не мешать ребенку что-то делать, даже если это неправильно. Повторяю про себя эту фразу снова и снова, пока учусь сотрудничать с Рози. Вскоре понимаю, что всегда придерживалась прямо противоположной политики. Вмешивалась в ее работу не время от времени, а постоянно. Сопротивлялась ее затеям и даже категорически игнорировала их. И определенно не верила, что могу чему-то поучиться у Рози, особенно на кухне. Я думала, что знания передаются только от меня к ней, а не наоборот.

Примеров моего поведения так много, что трудно выбрать. Но один случай запомнился особо — возможно, потому, что произошел незадолго до того, как я засела за эту главу. Честно говоря, об этом неловко рассказывать — настолько глупой и незрелой я выгляжу. Но я расскажу, поскольку это яркая иллюстрация того, какое большое значение для наших отношений может иметь мое признание и моя оценка идей Рози.

Воскресный денек, Рози рисует в гостиной, а я готовлю шиш-кебаб на званый ужин. Это идеальная задача для вовлечения трехлетнего ребенка: все, что нужно, — насаживать на шпажки кусочки курицы, овощей и грибов. Поэтому я приглашаю дочку:

— Приди, любовь моя. Помоги мне с шашлычком.

Она подбегает и занимает свое место на табурете рядом со мной. Я продолжаю готовить шашлыки, а она моментально отклоняется от заданного курса. Хочет насаживать только куриные кусочки.


Моя импульсивная реакция — остановить. Вернуть на прежнюю траекторию. Чтобы ее творения соответствовали моим представлениям о кебабе.


— Но мы делаем не это, — говорю я. — У нас закончится курица, и на другие шашлыки не хватит.

Разгорается жаркий спор. В конце концов Рози — очень расстроенная и вся в слезах — убегает и возвращается к рисованию в гостиной.

Что ж, думаю я, это прискорбный провал. И доделываю шашлыки сама. Решаю двигаться дальше и просто забыть об инциденте. Тем более далеко не впервые моя попытка сотрудничать с дочкой заканчивается слезами. (Ну на этот раз хотя бы не я реву.)

Через несколько недель, принимаясь за эту главу, я заново прослушиваю интервью с Марией, Терезой, Ребекой и Лючией. И начинаю понимать, что творю. Я полагала, что это Рози трудно сотрудничать, но на самом-то деле проблема во мне. Это я не сотрудничаю. Я сопротивляюсь ее идеям и не ценю их. Очень часто я даже не слушаю то, что она пытается сказать. Поэтому я решаю дать себе еще один шанс поработать вместе с дочерью. Иду в магазин, покупаю больше ингредиентов для шашлыка и устраиваю точно такой же сценарий: в воскресенье днем принимаюсь за кебаб, пока Рози рисует в гостиной. Снова ее зову:

— Рози, любовь моя, иди, подсоби-ка с шашлычком.

Однако любовь моя не встает. Нет, серьезно: даже на полсекунды не отрывается от рисования. Хм, думаю я, а мотивация-то на нуле. И признаю вслух свою прошлую ошибку:

— Ты можешь делать их, какими захочешь, даже полностью куриными.

Она тут же подбегает.

— Правда?

— Да.

Она запрыгивает на табурет и сразу же приступает к работе. Делает гигантский кебаб с курицей и перцем — и мяса там восемь кусков, нанизанных друг за другом. Я не останавливаю ее, а вместо этого признаю ее вклад — не словами, а действиями. Беру ее произведение и кладу на тарелку рядом с остальными. И это срабатывает. Рози улыбается мне и начинает сооружать еще один.

О нет, думаю я, курица скоро закончится. Но нет! К моему величайшему изумлению, Рози меняет курс и начинает сотрудничать. Она обращает внимание на то, что делаю я, и присоединяется. И теперь готовит шашлык, больше похожий на мой, и даже использует кабачки и грибы.

Мы начинаем трудиться плавно и органично, как один многорукий человек. Я помогаю ей насаживать шампиньоны, а она подает кусок курицы, когда он явно нужен. Мы работаем сообща спокойно, легко и весело — а потом она устала и убежала в гостиную, чтобы продолжить рисовать. И никто не плачет.

Наоборот даже: мы обе чувствуем себя очень хорошо.


Вместо похвалы родители-майя признают и принимают задумку ребенка и его вклад в любое занятие.


Позволяют вносить лепту в выполнение повседневных задач и не стараются улучшить результаты, чтобы оправдать собственные ожидания. Даже если ребенок делает что-то неправильно, ему не мешают. Детское виденье искренне ценят.

Я даже замечаю на своем лице легкую ухмылку. Оценка вклада Рози и признание ее задумок действительно изменили ситуацию и заставили переоценить все предыдущие попытки сотрудничества.

И знаете что? Тот суперкуриный кебаб, что она придумала, оказался очень вкусным. В следующий раз мы сделаем несколько таких — а в пару к ним шашлычки только из овощей.

Материалы по теме
Подпишитесь на нашу рассылку
Мы будем присылать вам важные и лучшие материалы за неделю.
Вы сможете дополнительно настроить рассылку в личном кабинете.