Почему злиться и обижаться – это нормально, и почему эмоциональный интеллект важнее образования
Почему злиться и обижаться – это нормально, и почему эмоциональный интеллект важнее образования - слайд

© curiousgang.com

Наталья Ремиш, автор проекта «Детям о важном. Как говорить на сложные темы», рассказывает, почему эмоциональное воспитание столь же важно, как и развитие интеллекта, и чем подавление эмоций в детстве может обернуться во взрослой жизни.

Наталья Ремиш

журналист, писатель

Не так давно принцесса Кейт Миддлтон выложила в сеть видео о значимости эмоционального здоровья детей. В рунете ролик прошел незамеченным и не вызвал ажиотажа даже у СМИ. Удивительно, что новости о ее беременности, об очередном красивом костюме или о подружке брата мужа попадают на первые полосы, а проект, который действительно имеет большое значение для каждого родителя, остается в тишине. В первую очередь это говорит о том, что российское общество смотрит не внутрь своей семьи, а вовне. Нам важнее факт беременности английской принцессы, чем её трехминутная лекция о том, насколько эмоциональное состояние ребенка значимо для уровня его счастья и будущего успеха в жизни.

«Необходимо обеспечить каждого ребенка эмоциональной поддержкой, в которой он нуждается. Через это мы создаем для них базу для счастливого и здорового будущего, которое они заслуживают. Уильям и я уверены, что каждый ребёнок заслуживает поддержку в сложные моменты его жизни. Мы не всегда можем повлиять на условия, в которых растет ребенок, но мы можем дать ему инструменты, которые помогут справиться с эмоциональными ситуациями. Получая такую поддержку с самого раннего детства, дети учатся управлять эмоциями и чувствами, и знают, когда искать помощи», – говорит герцогиня Кембриджская.

Понимание термина «эмоциональное здоровье», о котором рассказывает в ролике Кейт Миддлтон, очень важно. Если посмотреть на привычную нам систему воспитания детей на постсоветском пространстве, видно, что родители фокусируются на двух аспектах. Первое и самое главное – безопасность и здоровье. Не выбегать на дорогу, не снимать шапку, не расстегивать куртку. Второе – интеллектуальное воспитание. Как только родители сдали ребенка в школу, они примеряют на себя ключевую функцию – надсмотрщика за выполнением домашнего задания. Любимый родительский вопрос: «Ты уроки сделал?», а все разговоры теперь только о школе и секциях.

Родители часто не уделяют внимания эмоциональному воспитанию, потому что оно вообще отсутствует в классической общепринятой системе воспитания. Однако если посмотреть на топов в своих областях, они давно поняли, что именно эмоции занимают ключевое место в индексе успеха. Если раньше признание эмоциональной стороны вопроса в бизнесе было моветоном, то сейчас этому в своих выступлениях уделяют особое внимание Джек Ма, глава Алибаба, Ричард Брендсон, основатель Virgin, и Герман Греф, председатель правления Сбербанка.

Джейми Даймон, президент JPMorgan, говорит, что «не IQ приводит человека к успеху. Намного важнее EQ: эмоциональная осознанность, навыки общения, то, как вы доносите до людей информацию и каким способом вы решаете вопросы. Именно это имеет значение, особенно в вопросах управления». Джек Ма, глава Алибаба, считает, что EQ – компетенция будущего наравне с IQ. А глава Сбербанка Герман Греф, общаясь с прессой, обращает внимание на то, что навыкам эмоционального интеллекта нужно учить еще в школе.

В нашем достаточно шовинистском обществе мы привыкли, что эмоции – это гендерный феномен. Мужчины не плачут, и вообще, эмоции – это к женщинам. И совершенным прорывом, на мой взгляд, является тот факт, что о значении эмоций говорит не только Кейт Миддлтон и почти святой Далай Лама, но и мужчины – лидеры бизнес-сегмента.

Эмоции, действительно, могут привести нас к лучшим или к худшим решениям, – разница лишь в эмоциональной осознанности. И главная ответственность за формирование этого навыка лежит на родителях. Его на самом деле можно развивать в течение всей жизни, но начинать это нужно с самого детства.

Наши семьи часто с эмоциями на «вы». Мы не умеем их выражать, принимать, управлять и понимать, мы хотим относиться к ним равноправно. Мы готовы позволить ребенку выражать радость и удивление и сами культивируем в нем стыд, как средство управления его поведением. Мальчикам мы не позволяем страх: «Ты что, девочка, чтобы бояться?». И культивируем гнев, –  «Надо было сдачи ему дать. Дал? Молодец! Мой сын!». При этом не позволяя гнев к себе: «Ты что?! На отца?!».

Нужно понимать, что эмоции у ребёнка никуда не пропадают. Он не перестанет бояться, только потому что ему светит прослыть в семье трусом. Наоборот, он будет бояться еще сильнее, так как причину своего страха ему теперь не с кем обсудить, а значит никто не развеет его опасения в спокойном диалоге.

Этот мальчик, к десяти годам многократно задавивший дома обиду на родителей, непонятый и озлобленный внутри, пойдет и разобьёт нос однокласснику. А если страшно бить нос, он мыском сапога даст под живот дворовой кошке или наорет на пожилую женщину, медленно нажимающую код домофона.

С девочками ситуация другая. Девочке вообще злиться нельзя, она же девочка. Зато ей легко разрешают плакать, а лучше – тихо в комнате. Она будет сидеть на полу у кровати, жалеть себя и раскручивать в голове комок обид, надевая образ жертвы. Снять его потом будет непросто. Из этой девочки выйдет прекрасная жена алкоголика, от которого она не уйдет, потому что «это мой крест и нести я его буду до конца дней».

Система подавления эмоций выглядит просто: мне обидно, я не понимаю, почему мама запрещает идти гулять, если мне хочется. Почему именно сейчас я должен делать уроки? Слезы падают на тетрадь, никакого толку от этих уроков нет. И мамино ключевое «потому что я так сказала» заставляет злиться. Завтра я отомщу за свои страдания той же маме, папе, а проще всего – младшей сестре.

Или я потерял любимый брелок и бесконечно расстроен. Мама пожалеет, но через две минуты включит режим воспитания: «Ты что плачешь из-за ерунды?» Ребёнок утирает слезы, но ощущение грусти из-за потери у него остается. К этому добавляется непонимание, – «Мама сказала, что брелок – ерунда, но почему мне так плохо и обидно»? Так ребенок постепенно перестает доверять своим ощущениям и начинает жить по сценарию.

Мама купила новое платье, а Маша хочет новую куклу. Но мама сопротивляется: «У тебя куча новых игрушек, ты ничего не ценишь, ты всё ломаешь». Маша не согласна. У мамы тоже много платьев, и она купила еще одно. А Маша ценит свои игрушки. И теперь ей обидно дважды: игрушка так и осталась в магазине, но еще и мама обидела обвинением. Маша не ломала игрушки, – машинку сломал брат, а кукла просто развалилась случайно. Эмоций Маши маме не понять, но Маша-то их чувствует глубоко и тонко.

Совокупное множество таких моментов приводит родителей и детей к эмоциональному расколу. Дети отчаиваются донести свои мысли до родителей, у них нет инструментария: ни слов, ни аргументов, ни власти. И понимания своих эмоций тоже нет, потому что никто не объяснил, что вот это сейчас злость, и она понятна. А это – обида, и да, ты имеешь на неё право. К подростковому возрасту дети фактически уходят от родителей в свои комнаты и на улицу и начинают строить свой собственный мир, периодически врываясь в семьи, нарушая покой истериками, пьянками и воровством. Родитель не видит корни этой проблемы в воспитании. Он сваливает очередные выходки ребенка на подростковый возраст и начинает давить еще сильнее, «чтобы совсем от рук не отбился». Ребенок доживает до момента, когда его уже перестают трогать, и начинает отыгрывать такое же поведение в своем кругу. Раздражаться, злиться, бесконечно подкалывать друзей и любимого человека. В итоге женится и цикл повторяется. На работе он давит подчиненных, которые он него разбегаются или настолько демотивированы, что работать не хотят. А начальники давят его, потому что в их семьях тоже не было эмоционального воспитания. Он сидит на одном и том же месте, потому что подавлен, или меняет одну работу на другую, потому что бунтует и разговаривать с коллегами и клиентами спокойно не способен. Дома он скидывает свое раздражение и негатив на жену/мужа и детей.

Если бы в половине ситуаций, описанных выше, родители проявили понимание и сочувствие, а также обсудили открыто ситуацию, не передавливая запретами, и нашли компромиссы, эмоциональная связь в семье была бы сохранена. Ребёнка не нужно было бы запугивать санкциями, он бы прислушивался к вам лишь потому, что ваше расположение ему дорого. В такой семье большую часть времени – мир, и лишь иногда возникают конфликты. Эти конфликты не становятся нормой, и поэтому они нежелательны для всех членов семьи. В семье, где родители и ребенок осознают свои эмоции и принимают эмоции других, конфликт будут стараться сгладить, а не обострить. Это совсем не означает, что ребенок пойдет на все ваши указания, а вы будете только получать удовольствие. Наоборот, первое время сложнее будет вам. Вместо привычной резкой реакции на ребёнка, вам придется остановиться и спокойно спросить: «Почему ты сейчас так себя ведешь?». Получив шанс быть услышанным, ребёнок свалит на вас массу обвинений. Станет еще сложнее, но вы скажете: «Мне очень жаль, что тебе было так неприятно. Я постараюсь так больше не делать». Да, в первый момент так сказать сложно. Возможно, вам придется сказать так еще много раз, прежде чем он сам захочет ответить вам тем же.

Это будет первая и самая сложная глава в вашей новой книге под названием «Эмоциональная осознанность, или как мы вырастили успешного человека».

Чтобы не пропустить ничего полезного и интересного о детских развлечениях, развитии и психологии, подписывайтесь на наш канал в Telegram. Всего 1-2 поста в день.

Материалы по теме
Интересное
Развитие
Несложные задания, выполняя которые ребенок поймет, что осваивать новые знания — нескучно.
Психология
Не бойтесь, дворником ваш ребенок не станет!
партнерский материал
Комментарии 0
Подпишитесь на нашу рассылку
Мы будем присылать вам важные и лучшие материалы за неделю.
Вы сможете дополнительно настроить рассылку в личном кабинете.