Совсем недавно мы собрали для вас пять неоднозначных инициатив, которые чиновники этой весной предложили ввести в российских школах. А теперь поговорили с учителями и узнали у них, как они относятся к этим нововведениям и что думают о будущем школьного образования и о своей работе в новых условиях.
По просьбе героев все имена изменены
Петр, учитель обществознания: «Ощущение, что наша свобода скукоживается, как шагреневая кожа»
В федеральном законе об образовании прописаны наши академические свободы, и в теории мы можем к ним апеллировать. Но на практике — далеко не всегда. Я работаю в школе с понимающим руководством: они сами рассчитывают на вменяемость сотрудников, которые понимают, что можно говорить и показывать ученикам, а что нельзя. Правда, если этим инициативы не ограничатся, если уроки начнут контролировать, то мне сложно представить, что будет.
Понятно, что всех учителей не проверишь (пока что), но даже сейчас в средствах массовой информации мы видим новости о доносах от учеников и родителей. Доносы пишут за одно слово, сказанное даже не неправильно, а просто противоречащее их представлениям о мире.
Но я все-таки верю в своих учеников и коллег. Знаю, что мое дело важнее моих страхов и рисков.
Сейчас наша система образования как никогда нуждается в учителях, не зараженных пропагандой и умеющих мыслить критически. Тех, которые смогут поговорить с учениками в неформальной обстановке и не побоятся дать им честные ответы, если на это будет запрос. И пока есть те, кому я могу помочь, пока есть школьники, которых я могу обучить, привить им то, что прописано в Конституции, — гуманизм, понимание приоритетов прав человека как высшей ценности, толерантность, — я буду это делать.
Свобода мысли, совести и религии: важные книги о правах ребенка
Преподавание в школе всегда было непростой работой, а сейчас стало сложнее вдвойне. И страшнее. Ощущение, что наша свобода скукоживается, как шагреневая кожа. Я ловлю себя на мысли, что цензурирую себя, что продумываю слова, которые буду говорить. С девятым классом мы проходим международное гуманитарное право и разбираем его на разных исторических примерах. И кажется, что эти примеры становятся нашей реальностью, частью моей жизни, жизни моих учеников и их родителей.
Экономические проблемы, раскол в семьях по политическим взглядам, эмиграция — все то, что казалось прошлым, становится настоящим. Как будто я попал в объект своего исследования.
Меня задевают откровенные попытки использования истории в политических целях. Мне тяжело и сложно представить психологию людей, которые заставляют школьников выстраиваться в определенные символы для фотографий. И жалко детей, которые не всегда понимают, в чем участвуют. А если и понимают — чаще не могут противостоять. Они вырастут и осознают, что были использованы, поймут, что все это означало — им будет тяжело психологически. К тому же, им и так предстоит огромная работа по проработке прошлого и построению (надеюсь, счастливого) будущего.
Илья, учитель математики: «Пока у меня будет возможность говорить с ними на языке правды, я буду это делать»
Изначально школа была задумана как институт, призванный создавать более или менее одинаковых граждан, подчиняющихся начальству. Идеальных солдат для идеального общества. Чтобы в какой-то степени сплотить нации, взрастить единое понимание, язык и культуру. Это некая историческая данность, которую нам не нужно оценивать. И то, что образовательные учреждения в какой-то степени являются инструментом государства — тоже.
Поэтому в школах (к счастью, не во всех) давно транслируются все эти идеи, просто сейчас они приобретают зверский подтекст. Хочется верить, что предлагаемые инструменты пока что не смогут сломать здоровые коллективы (которые мы и пытались создать). Я говорю «пока что», потому что мы не знаем, чем это закончится.
Нам ограничивают доступ к информации, оставляя только одну черно-белую версию событий. Но это поколение подковано технологически гораздо лучше, чем мы, так что этот ограниченный доступ влияет на них в минимальной степени.
Кажется, они все-таки остаются в мире с цветными полосками — они спорят, приводя разные аргументы, которые явно взяты из разных источников.
Сейчас моя первостепенная задача — не просто научить детей мыслить критически. Им (да и многим из нас) нужно научиться называть вещи своими именами